Он никогда не умел играть ни на одном музыкальном инструменте.
Еще в детстве, когда мама силком затаскивала его в музыкальную школу, педагоги после прослушивания в ужасе затыкали уши и советовали ближе чем за километр не подпускать его ни к одному музыкальному учреждению. А он сильно и не переживал. У него и без музыки находилось масса дел. То надо было построить шалаш за гаражами так, что бы пацаны с Заречья не нашли и не разрушили, то тайно пробраться в огород к бабе Клаве и нарвать найвкуснейшей морковки, хотя она по размеру и была раза в два меньше чем с собственного огорода.Ну и конечно же, вечером притворится, что спишь, потом потихоньку выскользнуть в сумерки, и с замиранием подслушивать взрослые разговоры.
А потом он вырос. И однажды, где-то в августе, понял, что слышит какие-то звуки. Звуки, обладающие каким-то странным разноголосьем, поначалу казавщегося какафонией, а потом превратившегося в гармоничный звуковой ряд. Он стал прислушиваться, чтобы понять природу данного явления, и наконец понял, что может управлять этой мелодией. Все оказалось до банального просто.Стоило ему коснуться её пальцев и начинать перебирать их, как раздавалось звучание испанской гитары. Стоило зарытся в копну её пышных волос и ничто уже не могло заглушить перезвон маленьких колокольчиков. А касание губами её волшебной груди отдавалось в ушах барабанной дробью. Пальцам, скользящим по её телу мог бы позавидовать самый известный пианист. А если вспомнить ту безумную ночь, когда они так и не смогли уснуть? На него тогда обрушились все концерты Рахманинова вместе взятые, разбавленные "Голубым Дунаем"... Интересно, а она сама когда-нибудь слышала уходяшие ввысь звуки саксофона, когда нежно дотрагивалась до него губами на прощание? Да неужели никто не ощущал, как пронзительны в своем звучании скрипки, когда она уходила не оглядываясь? И с каждым её шагом музыка становилась все тише, тише,тише. Вот ее уже совсем не слышно и в ночи не остается ничего, кроме стука его сердца.
Я никогда не умел играть...